Заграница как образ ада

Перечитывая журнал «Крокодил»

Смертельный экономический кризис, изнурительные классовые битвы, вопиющая нищета, злобная полицейщина, жесточайшее ограбление народа, зверская эксплуатация человека человеком: как выглядит злокачественный заграничный ад — в новой галерее из книг серии «История глазами «Крокодила». ХХ век».

// weekend.rambler.ru

// weekend.rambler.ru

На фоне энтузиастического богоборчества, научного или художественного, а чаще вульгарно-практического атеизма, на фоне задорно гогочущего белозубого комсомольского безбожия, на фоне всяческого «эх, эх, без креста» глубинные и безымянные неотрефлексированные представления о грехе и благодати, а также о рае и аде все равно никуда не могли уйти. Ни из персонального, ни из общественного сознания.

Рай все время строился и возводился, преодолевая следовавшие одни за другими (но при этом исключительно временные) трудности, и назывался он сначала «социализм», потом «коммунизм».

А ад уже был. Он был всегда и всегда был понятен. Особенно он был понятен российскому человеку, которому ад еще при жизни был явлен вроде как материя – в непосредственных и иногда очень даже острых ощущениях.

Но дело не только в этом. Картины и сцены ада во все времена давались художнику, поэту и романисту куда лучше, убедительнее и, если угодно, веселее, чем скучные и неизбежно пошловатые картины непонятного, хотя вроде бы и вожделенного рая. Дантов «Ад» со всеми его кругами или полотна Босха читать или разглядывать куда увлекательнее, чем бесплодно фантазировать о каких-то райских кущах. Вечное блаженство, где нет ни болезней, ни воздыхания, не только труднодостижимо, но и практически непредставимо (хотя звучит все это, признаемся, довольно красиво). А вот зубовный скрежет, всепожирающий огонь, шустрые хвостатые кочегары – пожалуйста, сколько угодно. Они тут, они рядом, они всегда к вашим услугам, они еще и на этом свете знакомы и понятны ничуть не меньше, чем, допустим, соседи по коммунальной квартире или случайные попутчики в утреннем трамвае.

Из литературы и искусства мы знаем: чтобы поглазеть на иные пределы, не обязательно даже умирать. Орфей и Данте вернулись «оттуда» живыми для того, чтобы свидетельствовать. Человеческая история, особенно история прошедшего века, с лихвой материализовала эти великие метафоры. А еще история научила нас тому, что смерть – еще не самое ужасное, что может приключиться с человеком. И еще научила, что тот, кто затевает устройство земного рая, получает кромешный ад.

В атеистической картине мира в разные времена существовали различные эквиваленты ада и рая, подчиненные, так сказать, требованиям и условиям текущего политического момента.
Если раем назначалось «светлое будущее», «построенный в боях социализм», а потом и коммунизм, при котором «будет жить нынешнее поколение советских людей», то ад был явлен либо «проклятым прошлым», либо не менее проклятым настоящим – но лишь тем, которое располагалось за пределами СССР.

Вполне естественно, что художественным обустройством злокачественного заграничного ада особенно сподручно было заниматься всяческой сатире вообще и сатирическому журналу в частности.

Ад этот столь же компактно, сколь и универсально укладывался в известную каждому ребенку модель «в Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие, злые крокодилы» – но в модель, творчески развитую и переработанную в соответствии с текущей политической конъюнктурой, социальным заказом и так называемыми вызовами современности. Поэтому никакая это, конечно, не Африка, а скорее привычный и по-своему уютный, как разношенные тапочки, тлетворный Запад. И не столько гориллы с крокодилами, сколько акулы-каракулы империализма.

А также: смертельный экономический кризис, изнурительные классовые битвы, вопиющая нищета, злобная полицейщина, жесточайшее ограбление народа, суд Линча, издевательство над вдовами и сиротами, униженное положение женщины-работницы, зверская эксплуатация человека человеком, зоологический капитализм – ад, одним словом.

Гораздо позже Сергей Михалков, который в перерывах между гимнами пробавлялся острой политсатирой, используя ту же надежную модель, поделился с нами своими горестями и тревогами по поводу того, что, мол, «там замучили студента, там убили президента». Это была, казалось, уже иная эпоха с другими, казалось бы, реалиями – при полной, впрочем, сохранности представлений о том, где именно располагается ад.

Любопытно, что на рубеже 1920-х – 1930-х гг. эти неказистые изопродукции сохраняли отчетливые черты левого, «революционного» искусства. Того самого, которое через некоторое время будет откомандировано все в тот же западный ад. Искусства, которым разящая сатира, в том числе крокодильская, вплотную займется двумя-тремя десятилетиями спустя, когда карикатуристы в совершенно иной графической манере станут задорно изображать формалистов-абстрационистов и прочих «низкопоклонников» со стилягами. А пока – не до того. Пока – другое.

Вот, допустим, Америка, Англия и Франция в облике стилизованных упырей пьют кровь из несчастной, поверженной, распятой Германии.

Про Германию в те годы вообще было всего много. Империалисты-победители мучают германских рабочих. Хотя не только германских, конечно. Своих тоже.

Вот, например, две бродячие собаки роются в мусорном баке. И одна другой говорит: «В этом мусорном ящике нам нечего делать, тут уже были люди». Понятно? Да чего уж не понять…

Вот хищная птица с загнутым клювом, на которой значится «Америка», азартно заклевывает полуголого худосочного паренька с надписью «Китай». Тоже понятно.

Много, конечно, и стихотворной обличительной продукции. Ну хотя бы, для примера, такое, отмеченное высоким многозначительным косноязычием, стихотворение:

Кризис сжал Европу в лапе, –
Вновь старуха на мели:
Гаснет вера в римском папе,
Скудны верой короли.
Жрут безверия микробы
Биржи, банки, кабинет…
Вера в бога ничего бы!..
Веры в будущее нет.

«Веры в будущее нет» – вот в чем дело. Не то что у советского человека, у которого если чего и есть, так исключительно вера в будущее. Ну и уверенность в завтрашнем дне, само собой.
А больше ничего особенно и не нужно.

В восприятии заграницы как кромешного и лукавого ада не было ничего особо нового тогда, нет и теперь. Отношение к ней во все времена было шизофренически раздвоенным. Любовь,
плавно перетекающая в ненависть, и обратно.

Безграничное доверие ко всему заграничному при постоянной готовности к бдительности и подозрительности. Иностранец являлся, в общем-то, высшим существом, но при этом, скорее всего, шпионом. Менялись исторические детали и реалии, однако суть не менялась никогда.

________________
* Лев Рубинштейн – поэт, литературный критик, публицист. Участник поэтических и узыкальных фестивалей. Один из основателей (совместно с поэтами Дмитрием Приговым и Всеволодом Некрасовым) московского концептуализма. В 1970-х гг. создал поэтический жанр «картотеки», записывая обрывки стихов и реплик на библиотечных карточках. Лауреат премии Андрея Белого. Живет в Москве.

Источник: weekend.rambler.ru

СПРАВКА

«Крокодил» — советский и российский сатирический журнал. Символом издания является рисунок: красный крокодил с вилами. Журнал выходил три раза в месяц. Тираж достигал 6,5 миллиона экземпляров.

«Крокодил» основан в 1922 году, сначала как приложение к «Рабочей газете», и выпускался одновременно с большим количеством других сатирических журналов (например, «Заноза», «Прожектор» и др.). В конце 20-х на собранные среди подписчиков журнала и его сотрудников средства был построен самолёт.

После массированной политико-идеологической атаки на «буржуазную сатиру», обслуживавшую НЭП и соответствующих цензурных запретов, с 1930 года «Крокодил» остался единственным всесоюзным сатирическим журналом. Значимость, придававшаяся советской системой сатире, становится особенно ясной, если сравнить судьбы «Крокодила» и преследуемой группы ОБЭРИУ, писателей Даниила Хармса, Александра Введенского, Николая Олейникова и др.

С начала 1930-х годов «Крокодил» являлся важнейшим официальным рупором политики на всех уровнях общественно-политической жизни. В журнале публиковались как сатирические материалы, так и иллюстрации значительных достижений СССР.

После войны около двадцати лет главным редактором журнала был М. Г. Семёнов. Долгое время от партии к нему был приставлен функционер Б. А. Егоров, который в противовес Семёнову пытался соблюдать установки партийного руководства.

Сатира «Крокодила» не ограничивалась мелкими бытовыми темами — разоблачениями бюрократов, пьяниц, взяточников, халтурщиков, стиляг, а также критикой некомпетентных руководителей среднего и низшего звена, она также отражала ключевые вопросы и центральные события внутренней и внешней политики, простираясь от обличений Льва Троцкого, шпионов и «Врагов народа» до бичевания западногерманского реваншизма, американского империализма и его сателлитов, колониализма, НАТО и т. д. Вплоть до начала Перестройки сатира журнала сохраняла жёсткий характер, за минимальными исключениями.

В соответствующие исторические периоды «Крокодил» придерживался политики официального антисемитизма, борьбы с «безродными космополитами» и т. д. Во время «дела врачей» «Крокодил» публиковал карикатуры экстремального характера, значительно превосходящие по злобности аналогичные материалы других советских периодических изданий. Кинорежиссёр Михаил Ромм отмечал преувеличенную оскорбительность ряда карикатур подчёркнуто расовой направленности, публиковавшихся в «Крокодиле» между мартом 1949 и январём 1953.

 

.